Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
Александр Блок
(1880–1921)
продолжение, часть вторая

  ...Поздним вечером, когда в доме все улеглись, Люба сидела за туалетом перед зеркалом, на разные лады причесывая и рассыпая волосы. Они с Сашей женаты уже больше года, но он пока не стал ей мужем по-настоящему. Сразу после свадьбы Саша начал рассуждать о том, что им не нужна физическая близость, что это «астартизм» и прочие пережитки. Напрасно Люба убеждала мужа, что хочет познать этот новый, пока неведомый ей мир, - в ответ он твердил одно и то же: такие отношения не могут быть длительными, он неизбежно уйдет от нее к другим. «А я?» - спрашивала Люба. «И ты тоже уйдешь», - жестко отвечал он, лишая ее иллюзии своей единственности. В такие вечера Люба с бурным отчаянием рыдала и думала: хорошо, что она не наделена южным темпераментом, иначе ненормальные супружеские отношения уже довели бы ее до истерии. А темперамент северянки - как замороженное шампанское: его искрящийся огонь до времени скрыт.
Уложив волосы, Люба надела прямо на голое тело свадебное платье и, глядя в зеркало, пожалела, что нельзя в таком виде показаться на балу.
Сквозь тонкую ткань проступали плавные линии девичьей фигуры. Ей захотелось рассмотреть себя повнимательнее, и, сбросив платье, она залюбовалась своим отражением. Бархатистая кожа, не тронутая загаром, упругое тело - мягкое и гибкое.
Длинные ноги, тонкая талия и едва расцветшая грудь, конечно, далеки от античных канонов, но все равно весьма соблазнительны своей холеностью. Почему же у Саши исчезло влечение к ней? Да и было ли оно когда-нибудь? Помнится, она чуть не порвала с Блоком, когда прочитала его стихи о Прекрасной Даме. Саша видел в жене какой-то выдуманный, отвлеченный идеал, а она - живая женщина. Дочь великого ученого воспитывали в уважении к опыту и факту, поэтому любая мистика ей претила. Но в иные моменты - Люба вспоминала их в горькие минуты - она чувствовала единение с Сашей.
... 17-летний Блок появился у них в Боблове летом 1898 года и почти сразу стал ухаживать за Любой. Поначалу юноша показался ей напыщенным фатом: изъяснялся парадоксами, картинно курил. В то время Блок мечтал об актерстве. Решили для родственников и окрестных крестьян поствить Шекспира; Саша играл Гамлета, Люба - Офелию. В вечер представления, пока готовили сцену, они сидели за кулисами: Саша - у ее ног в черном берете, со шпагой; Люба - в венке, с распущенными волосами ниже колен и букетом полевых цветов в руках. Говорили о чем-то более личном, чем обычно, но главное - смотрели друг другу в глаза и были ближе, чем просто актерствующий франт и строгая светская барышня. Неужели их брак - все-таки ошибка? Оба не могли забыть несчастливый знак - мертвого щегленка, лежавшего в траве у края липовой аллеи в Шахматове, по которой они прогуливались. При каждом повороте яркое пятнышко перышек мертвой птички тревожило душу обреченностью...
Нелады со свекровью дают лишний повод для семейных ссор. Нервы Александры Андреевны расшатаны - она страдает эпилептическими припадками, осложненными сердечной болезнью, а потому часто не в духе. Она по привычке вмешивается во все домашние дела. Однажды утром влетела в комнату невестки с криком: «Люба, ты беременна!» «Нет, я знаю наверняка, что этого не может быть», - запротестовала Люба.
«Зачем ты скрываешь, я сдавала в стирку твое белье, ты беременна!» - продолжала настаивать Александра Андреевна. Представив, как свекровь разглядывает ее панталончики, - а ведь есть и старенькие, штопаные! - Люба покраснела от смущения и надерзила: «Это означает только, что в мое время девушки более чистоплотны, чем были в ваше!» Вечером Саша распекал ее за грубость. Люба убеждала себя, что, поскольку муж - человек необыкновенный, их жизнь не может быть простой. Иногда ей хотелось быть его верной собакой Дианкой, кроткой и послушной, окружить Сашу нежной любовью, тихой и незаметной, чтобы он был счастлив; баловать его больше, чем мать. А порой в голову закрадывалась крамольная мысль: все-таки жаль, что Блок - для славы, а она - только для него...
Александр и сам не понимал, как это произошло. Видно, у Любы давно зрел план его соблазнения...
После случившегося на душе было скверно, как никогда. К его облегчению, к весне 1906 года редкие краткие моменты близости сошли на нет.
Тем же летом Люба безответственно вскружила голову другу дома поэту Андрею Белому - Борису Бугаеву.
Вероятно, Боря почувствовал, что в их браке есть какая-то ложь; умолял ее порвать с мужем, собирался продать имение и отправиться с Любой в кругосветное путешествие, о чем она всегда мечтала.
Странно подчас складываются судьбы. При первом знакомстве в январе 1904 года все трое друг другу не понравились: суетливый многословный Борис показался Блокам утомительным и излишне навязчивым, а Белый не мог поверить: неужели этот статный юноша с румянцем на щеках - поэт, а не военный; а его молчаливая чопорная супруга и есть та самая Прекрасная Дама, которой поклонялась вся московская молодежь?
Разочарование было столь велико, что после ухода супружеской четы Белый воскликнул: «Да ведь он - морковь, а жена его - репа!» и невесело рассмеялся. Однако со временем их дружба крепла, поклонение Любе приобретало все более изощренные формы (по тому, как и во что Люба одета, Белый гадал о будущем).
Теперь Боря забрасывал Блока совершенно безумными письмами. Но Люба сама виновата: один день признавалась Борису, что любит его... и мужа; через день - не любит обоих; потом - что любит Борю как сестра, а Сашу - «по-земному»; на четвертый день - все наоборот... Окончательно запутавшись, она рассказала обо всем Александре Андреевне и Саше; дело чуть не дошло до дуэли.
Блок понимал: Любе хочется любви, но не мог избавиться от смешанного чувства досады, жалости и гадливости. Потом начались совсем уж глупые, пошлые Любины измены - с писателем Георгием Чулковым, с каким-то мелким поэтом - со слезами, сценами а-ля Достоевский (Люба как раз заканчивала драматические курсы и готовилась стать актрисой) и тайными встречами в ресторанчике на островах с вульгарными отдельными кабинетами.
Блок прекрасно знал атмосферу подобных заведений. Сам он в эту зиму предпочитал напиваться под граммофон на Гороховой или на углу Большого и 1-й линии, а то и вовсе в жалком притоне на окраине города.
Пил коньяк после водки и белого вина. Пьянство - самый распространенный, самый прямой русский путь, даже если идешь от кабака к кабаку зигзагами. Он ходил в самые отвратительные места, где хулиганы бьют фонари, а тусклые окна прикрыты сальными занавесочками, и замечал только больное и гадкое: девочку, зашедшуюся в чахоточном кашле; бродягу, пьющего воду из сточной канавы; дворников, издевающихся над подбитой крысой...
Иногда Блок отправлялся в варьете; после представления прихватывал какую-нибудь акробатку и вез ее на Караванную, в комнаты для свиданий.


Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
- 1 - 3 - 4 -