Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
Афанасий Афанасьевич Фет
(1820-1892)
(продолжение, часть вторая)


И я знаю, взглянувши на звезды порой, Что взирали на них мы как боги с тобой.

Для этого Фету нужна была изоляция от собственно социальной жизни общества, от мучительной социальной борьбы. Фет в отличие, скажем, от Некрасова был к этому вполне готов. Но жертвы были велики: свободное отношение к природе за счет несвободного отношения к обществу, уход от человечества во имя выражения человечности, достижение цельности и гармонии за счет отказа от цельности и гармонии и т. д. и т. п. Эта внутренняя противоречивость не сразу, постепенно, но чем дальше, тем больше даст себя знать.
Саму свежесть (определение, чаще всего применявшееся к Фету, особенно революционно-демократической критикой), природность, богатство человеческой чувственности в лирике Фета рождала русская обстановка середины века. Страна не только сконцентрировала всю мерзость и тяжесть социальных противоречий, но и готовилась к их разрешению. Предчувствие все обновляющих перемен взывало к новому человеку и к новой человечности. Поиски и находки в литературе были здесь более широкими, чем только образ нового человека - разночинца. Они реализовались и в тургеневских женщинах, и в «диалектике души» толстовских героев, и в русской лирике, в частности в лирике Фета. Поэт Фет дышал воздухом, который позднее так стремился отравить публицист Шеншин. Природность, естественность - главное завоевание лирики Фета, определившее основные особенности его художественной системы. Именно поэтому, скажем, у него уже есть не просто метафоризация:

Целый день спят ночные цветы,
Но лишь солнце за рощу зайдет,
Раскрываются тихо листы
И я слышу, как сердце цветет.

Оригинальность Фета состоит в том, что очеловеченность природы встречается у него с природностью человека. В приведенном примере первая строка раскрывает подлинное значение лишь после четвертой, а четвертая только в обращенности к первой. Природа в своей очеловеченности (цветы спят) сливается с природной жизнью человеческого сердца (сердце цветет).
Фет открывает и выявляет богатство человеческой чувственности, не только богатство человеческих чувств (что, конечно, открывала лирика и до Фета, и здесь он скорее ограничен, чем широк), а именно чувственности, того, что существует помимо ума и умом не контролируется. Чуткие критики, хотя и различаясь в определениях, указывают на подсознание как на особую сферу приложения фетовской лирики. Ап. Григорьев писал о том, что у Фета чувство не созревает до ясности и поэт не хочет его свести до нее, что у него есть скорее полуудовлетворения, получувства. Это не означает, что Фет вполовину чувствует, наоборот, он отдается чувству как никто, но само чувство-то это иррационально, неосознанно. «Сила Фета в том, - писал Дружинин, - что поэт наш... умеет забираться в сокровеннейшие тайники души человеческой...». «Ему открыта, ему знакома область, по которой мы ходим с замирающим сердцем и полузакрытыми глазами...». У Фета это и отчетливо осознанный творческий принцип: «наперекор уму».
По силе непосредственности и цельности проявления чувства Фет близок Пушкину. Но пушкинская цельность и непосредственность были бесконечно шире, пушкинская «детскость» не исключала взрослости ума. «Да здравствуют музы, да здравствует разум», - восклицал поэт, и само прославление разума органично вошло у него в «Вакхическую песню» - вещь у Фета невозможная. В. Боткин говорил в связи с творчеством Фета, что в «полном» поэте нужны и ум, и душа, и образование. Таким «полным» поэтом был Пушкин. «Натура Пушкина, например, - пишет тот же Боткин, - была в высшей степени многосторонняя, глубоко разработанная нравственными вопросами жизни... В этом отношении г. Фет кажется перед ним наивным ре бенком». И обращался «неполный» поэт Фет, по сути, к «неполному» человеку. Потому-то и нужно было для восприятия Фета то, что Боткин назвал «симпатической настроенностью».
Сфера подсознательного восприятия мира требовала для своего выражения особого метода, который стал существенным элементом в становлении русской литературы. Недаром еще в 1889 году председатель Психологического общества Н. Грот на чествовании Фета читал от имени членов общества адрес, в котором говорилось: «...без сомнения, со временем, когда приемы психологического исследования расширятся, ваши произведения должны дать психологу обильный и интересный материал для освещения многих темных и сложных фактов в области чувствований и волнений человека».
Фет не случайно начал свои мемуары с рассказа о впечатлении, которое произвела на него фотография, ее собственные, только ей доступные средства отражения жизни: «Не вправе ли мы сказать, что подробности, которые легко ускользают в живом калейдоскопе жизни, ярче бросаются в глаза, перейдя в минувшее в виде неизменного снимка с действительности»
Фет очень дорожит мигом. Уже давно его назвали поэтом мгновения. «...Он уловляет только один момент чувства или страсти, он весь в настоящем... Каждая песня Фета относится к одной точке бытия...» - отмечал Николай Страхов. Сам Фет писал:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук
Хватает на лету и закрепляет вдруг
И темный бред души и трав неясный запах;
Так, для безбрежного покинув скудный дол,
Летит за облака Юпитера орел,
Сноп молнии неся мгновенный в верных лапах.

Вот это закрепление «вдруг» важно для поэта, ценящего и выражающего полноту органичного бытия, непроизвольных его состояний. Фет - поэт состояний сосредоточенных, концентрированных:

Жду я, тревогой объят,
Жду тут на самом пути:
Этой тропой через сад
Ты обещалась прийти.
Тихо под сенью лесной Снят
Словно струну оборвал Жук,

Плачась, комар пропоет,
Свалится плавно листок...
Слух, раскрываясь, растет,
Как полуночный цветок.
молодые кусты...
Ах, как пахнуло весной!
.. Это наверное ты!
налетевши на ель;
Хрипло подругу позвал
Тут же у ног коростель.

Стихотворение, как часто у Фета, предельно напряжено, взвинчено сразу не только потому, что здесь сказано о тревоге: эта тревога и от нагнетающего напряжение повтора в самом начале («Жду... Жду...»), и от странного, вроде бы бессмысленного определения - «на самом пути». Простая трона «через сад» стала «самым путем» с бесконечной уже многозначностью смыслов: роковым, первым, последним, путем сожженных мостов и т. п. В этом максимально напряженном состоянии человек обостренно воспринимает природу и сам, отдаваясь ей, начинает жить, как природа. «Слух, раскрываясь, растет, Как полуночный цветок» - в таком сравнении с цветком есть не только смелое и удивительно наглядное опредмечивание человеческого слуха, материализация, выявляющая его природность. Здесь передается процесс самой этой вживаемости в мир природы («Слух, раскрываясь, растет...»). Потому-то и стихи «Хрипло подругу позвал Тут же у ног коростель» уже перестают быть простой параллелью из жизни природы. Это «хрипло» относится не только к птице, но и к человеку, стоящему здесь, на «самом пути», уже, быть может, с перехваченным, пересохшим горлом. И также органично включенной в мир природы оказывается она:

Тихо под сенью лесной
Спят молодые кусты...
Ах, как пахнуло весной!..
Это наверное ты!

Это не аллегория, не сравнение с весной. Она и есть сама весна, сама природность, тоже в этом мире органично живущая. «Ах, как пахнуло весной!..» - эта средняя строка относится столько же к ней, молодой, сколько к молодым кустам, но эта же строка и объединяет ее и природу, так что она является как весь природный мир, а весь природный мир как она.
В этом новом, обостренном восприятии природы Фет не был одинок, и этим тоже подтверждается правота его открытий. Когда у Толстого Левин услышит, как «трава растет», то это будет точным соответствием, а может быть, и следствием открытий Фета в области так называемой лирики природы. И стихотворение Некрасова 1846 года «Перед дождем» окажется близким Фету и общей композицией пейзажной миниатюры и, главное, сиюминутностью переживания, которое несет особую остроту восприятия:

На ручей, рябой и Пестрый,
За листком летит листок,
И струей сухой и острой
Набегает холодок.

Но обобщают Фет и Некрасов по-разному. Это особенно ясно видно там, где заключают они одинаково. Вот фетовский, тоже 40-х годов, пейзаж:


Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
- 1 - 3 - 4 - 5 - 6 -