Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
Страница московской биографии М. Ю. Лермонтова

  С конца 1820-х, в 1830-е годы основной круг посетителей салона у Красных ворот составляли товарищи и сверстники сыновей Елагиной от первого брака - Ивана Васильевича (1806 - 1856), впоследствии критика, эстетика, философа, и Петра Васильевича (1808 - 1856), фольклориста, известного своим собранием русских песен. В. Ф. Одоевский, С. П. Шевырев, Д. В. Веневитинов, К. К. Павлова, Е. А. Баратынский, П. Я. Чаадаев, М. П. Погодин, А. С. Хомяков, С. А. Соболевский, А. И. Тургенев - все они с удовольствием съезжались по воскресеньям в гостеприимный дом Елагиных, где незаметно летели часы в живой беседе, в обсуждении новостей литературных и научных.
К концу 1830-х - началу 1840-х годов состав посетителей елагинской гостиной несколько меняется. Теперь это наряду с известными литераторами и учеными однокашники и друзья младших сыновей Елагиной, детей А. А. Елагина — Василия (1818 — 1879), Николая (1822—1876), Андрея (1823 — 1844) — К. Д. Кавелин (1818 — 1885), в будущем известный историк, публицист, общественный деятель, поэт М. А. Стахович (1819—1858), Д. А. Валуев (1820 - 1845), чрезвычайно даровитый юноша, готовивший себя к широкой просветительской деятельности, распространению исторических знаний, будущий историк и юрист А. Н. Попов (1820—1877), В. А. Панов (1819—1849), студент-словесник, по окончании университета принимавший участие в подготовке к печати славянофильских сборников, братья Аксаковы, Ю. Ф. Самарин, князь Б. В. Мещерский, старший сын в образованном и весьма состоятельном семействе Мещерских, князь К. А. Черкасский.
Как вспоминал впоследствии Кавелин, товарищ Василия Елагина по университету, «Елагина всегда относилась к начинающим юношам с бесконечной добротой и неистощимым вниманием и участием (...) Вводимые в замечательно образованные семейства добротой и радушием хозяев, юноши, только что сошедшие со студенческой скамейки, получали доступ в лучшее общество, где им было хорошо и свободно благодаря удивительной простоте и непринужденности, царившей в доме и на вечерах. Здесь они знакомились и встречались со всем, что тогда было выдающегося в русской литературе и науке, прислушивались, к спорам и мнениям, сами принимали в них участие» и мало-помалу укреплялись в любви к литературным и научным занятиям».
Василий Елагин, вероятно, мог бы нам сообщить множество ценнейших документальных свидетельств огромной популярности Лермонтова уже в самом начале 1840-х годов, но он лишь указал направление поиска этих свидетельств, представив нам ту среду, которая сразу и безоговорочно признала поэта своим идейным вождем: университетская молодежь, близкая московским литературным кружкам.
Студенты и новоиспеченные кандидаты, магистранты и юноши, только что поступившие на государственную службу, испытывали ог ромную потребность в непосредственном общении, обмене мнениями. Нередко серьезный разговор прерывался смехом, взрывом безудержного молодого веселья. Ученая беседа, серьезный диспут соседствовали с остроумной шуткой, часто одетой в незатейливые рифмы; такие забавные импровизации наскоро записывались на клочке бумаги и нередко декламировались хором или даже рас-певались на мотив популярных арий и студенческих песен. В этой среде стихи «на случай» писали почти все; Аксаковы и М. А. Стахович стали профессиональными литераторами. Спустя почти два десятилетия Стахович вспомнит о счастливой поре юности:
Бывало, мы, своей семьею,
Беседу за полночь ведем!
И на застольном нашем вече
Те неподслушанные речи
Уже не повторятся вновь,
Как наша младость, как любовь!
Блажен, кто стих невозвратимый,
Стих юный другу передал!

Писал стихи и Василий Елагин. Они не дошли до нас; возможно, автор не считал нужным их публиковать, хотя писать начал уже в раннем детстве. Мы знаем об этом из очерка его биографии, записанного Д. А. Корсаковым со слов А. П. Елагиной; очерк этот небезынтересен и достоин внимания и историка литературы, и историка литературного быта конца 1830—1840-х годов. Приведу текст очерка в той его части, которая непосредственно связана с сюжетом моего рассказа:
«...Первоначальным обучением его (Василия Елагина.— И. Ч.) занималась мать его Авдотья Петровна (...), но больше всех влиял на него брат его Петр Вас (ильевич) Кир (еевский). В детстве Вас (илий) Алекс (еевич) был необыкновенно нервен и восторжен и, под влиянием чтения рыцарских романов, любил играть в рыцари. У него и у двух его братьев и сестры (все трое моложе его) был громадный картонный замок с подъемными мостами, подземельями и т. д. (...).
Игрушка эта занимала их очень долго. Дети издавали журнал «Полунощная Дичь», сочиняли комедии и сами играли их. Редактором журнала был Василий Алексеевич, с 10-летнего воз раста писавший очень талантливые стихи, так что Иван Висильевич Киреевский часто предвещал ему литературную известность Иван Васильевич возил детский журнал в Петербург, показывал его Жуковскому Пушкину, и они оба были в восхищении от него».
Что нам известно (в подтверждение заин тересовавшего нас свидетельства В. Елагина) об отношении к Лермонтову-поэту «молодых» посетителей елагинского салона? Самарина, ин тересы которого лежали больше в области фило софии, чем литературы, Лермонтов интересовал в первую очередь как личность, как характер, определенный временем:: «он (Лермонтов. И. Ч.) «присутствовал» в моих мыслях, в моих трудах; его одобрение радовало меня». Мы знаем о том, что высоко ценил лермонтовские стихи Д. А. Валуев. «Лермонтов пишет стихи со дня на день лучше»,— сообщал он Н. М. Языкову.
Поэзия Лермонтова интересует А. Н. Попова. Весьма вероятно, что в это время лермонтовские стихи и в поле зрения К. Аксакова; с их оценкой в печати он выступит несколько позднее, в 1847 году, в рецензии на сборник «Вчера и сегодня» (1845).
Молодые люди, пробующие свои силы в поэзии, были особенно внимательны к тому, что происходило в современной литературе, и, вероятно, наиболее очевидные доказательства справедливости наблюдения Елагина о влиянии Лермонтова на умы современной молодежи мы могли бы почерпнуть именно в кругу его «пишущих» друзей, всерьез готовящих себя к литературной карьере. И вот здесь мы должны назвать новое имя, имя еще одного университетского товарища Елагина, не зафиксированное ни в мемуарной литературе о Елагиных, ни в воспоминаниях о Лермонтове, хотя и здесь и там оно, как я покажу ниже, могло и должно было бы быть отмечено.
Речь пойдет о Василии Васильевиче Толбине.
Каким образом Толбин, популярный беллетрист «натуральной» школы, в середине 1840-х годов часто печатавшийся в «Финском вестнике», «Пантеоне», «Сыне отечества», «Библиотеке для чтения» и множестве других изданий, автор более двух десятков статей о русских художниках,, написанных в 1850-е годы, вошел в круг имен, имеющих отношение к лермонтовской биографии?
Несколько лет тому назад московский врач-психиатр Марианна Константиновна Шохор-Троцкая, разбирая архив своего отца, известного литературного критика, толстовца, К. С. Шохор-Троцкого, обнаружила ряд документов, относящихся к биографии и литературной деятельности Толбина; среди вороха бумаг - черновиков, набросков, записей, сделанных наскоро и не всегда поддающихся расшифровке,- внимание Марианны Константиновны привлек листок с написанными на нем шестью стихотвоными строчками. Обнаруженное стихотворение было озаглавлено «Толбину» и подписано «Лермонтов». Неужели это неизвестный лермонтовский автограф? Внимательное изучение (рукописи в Институте русской литературы Пушкинский дом) АН СССР, куда М. К. Шохор-Троцкая передала рукописное собрание своего отца, показало, однако, что стихи писал 1е Лермонтов; запись сделана рукой Толбина — начала карандашом, затем закреплена чернилами:

Ты помнишь ли былые шашни,
Когда у Сухаревой башни
Ты и дневал и ночевал;
Теперь переменилась дневка,
И от Мещанской на Петровку
Дежурство сердца передал.

Первоначальный карандашный текст свидетельствует о поспешности, с которой Толбин заносил на бумагу, возможно, только что про изнесенные вслух строчки. На использованном с одной стороны листке (вероятно, первом, ока завшемся под рукою) видим не слишком ровные ряды слов, написанных размашисто и не очень уверенно — как будто было неудобно писать; может быть, Толбин записывал стихи, скажем, прислонив бумагу к стене или положив ее на колено.
Попытки прокомментировать эту стихотворную шутку привели к результатам инте ресным и в общем неожиданным: обращение к весьма посредственным стихам, посвящен ным амурным приключениям молодого повесы, убедило в существовании темы «Лермонтов и Толбин» — темы чрезвычайно любопытной и многообещающей именно в контексте того ма териала, который был рассмотрен в первой части настоящей статьи.



Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
- 1 - 3 - 4 - 5 -