Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
Страница московской биографии М. Ю. Лермонтова

  «Мая двадцать девятого числа в доме г-на полицмейстера гвардии полковника кавалера Ивана Петровича Бибилова у живущего московского мещанина Василия Онисимова Толбина от законного брака с женою Ксениею Петровою родился сын, нареченный Василием.. Молитствовал протоиерей Николай Петров с дьячком Яковом Федоровым. Крещен июня 2 дня. Вос приемником был московский купец Матвей Ге расимов Красильников, восприемницею была московского купца Мирона Карпова жена Алек сандра Иванова. Оное крещение отправляли протоиерей Николай Петров, диакон Петр Федоров, дьячок Яков Федоров, пономарь Алексей Никифоров» — эта запись сделана под номером 18-м в хранящейся в Центральной государственном историческом архиве Москвы метрической книге Сретенского сорока Трехсвятительской церкви, что у Красных ворот, за 1819 год. (Пятью годами раньше в метрической книге той же церкви Трех святителей сделана подобная запись о рождении М. К). Лермонтова. Крещение младенца исправляли те же протоиерей Николай Петров, дьякон Петр Федоров, дьячок Яков Федоров, пономарь Алексей Никифоров.)
Детство Толбина прошло в Москве, в небогатой, многодетной семье титулярного советника, чиновника Департамента правительствующего Сената. Будущий писатель получил достаточное домашнее образование, позволившее ему держать экзамен в Московский университет.
«В Правление Императорского Московского университета сына титулярного советника Василья Васильева Толбина.

ПРОШЕНИЕ

Родом я сын титулярного советника; от рода имею 16 лет, обучался в доме родителей; ныне имею желание поступить для дальнейшего образования в Университет: почему прилагаю присем: свидетельство о рождении, крещении и летах, с копией формулярного списка родителя моего; покорнейше прошу Правление допустить меня, по надлежащем испытании, к слушанию лекций Политического отделения. Августа 8 дня 1835 года. К сему прошению сын титулярного советника Василий Васильев Толбин руку приложил».
Такое же прошение подавал в августе 1830 года шестнадцатилетний Лермонтов — слушатель Василий Толбин шел вслед за своим старшим современником, не подозревая, по-видимому, еще ни о самом существовании Лермонтова, ни тем более о том, насколько значительным окажется имя поэта в его, Толбина, духовной биографии. А пока были университетские будни, лекции и серьезные занятия; юристы, да и слушатели других факультетов особенно увлечены П. Г. Редкиным: молодой профессор, только что приехавший из Германии, где слушал лекции в Берлинском университете, главную свою цель видел в том, чтобы развить в студентах любовь к науке, чувство долга, высокой ответственности, правды и справедливости. С именем Редкина у Толбина навсегда будут связаны самые светлые воспоминания о студенческой поре:
С ним слита жизнь младая, Москва, честь, знанье, я. Юридические науки между тем не слишком интересовали молодого человека: к третьему курсу студент-юрист явно отдает предпочтение литературным занятиям.
В 1839—1840 годах Толбин печатает стихи в «Галатее» — еженедельном московском журнале литературы, новостей и мод. Опять возникают устойчивые ассоциации с лермонтовским временем, появляется фигура С. Е. Раича, учителя и издателя, равно оказывавшего влияние и на своего гениального пансионского воспитанника, и на юного студента университета, постоянно предлагавшего свои стихотворные опыты его журналу.
Любовь. Толбина к литературе, его собственные поэтические опыты всячески поощрялись в доме вдовы попечителя Московского университета, писателя М. Н. Муравьева Е. Ф. Муравьевой, где Толбин постоянно бывал в студенческие годы. В 1867 году, составляя свой литературный формуляр, он писил: «Заниматься литературой начал я с 1837 года, будучи еще студентом Императорского московского университета, в «Телескопе» (Н. И. Надеждина) и в «Галатее» (С. Е. Раича, временным редактором которой в продолжение трех месяцев был я в 1838 г.). Встречаясь в доме Е. Ф. Муравьевой, вдовы известного М. Н. Муравьева, с братьями Киреевскими, А. И. Тургеневым, П. Я. Чаадаевым, Ф. Н. Глинкой, М. Н. Загоскиным, Гоголем и Вельтманом, я постоянно начал заниматься литературой и помещал многие статьи в издаваемых в Москве сборниках и альманахах»15.
Кроме этого свидетельства Толбина, нам ничего не известно о характере и направлении собраний у Е. Ф. Муравьевой в конце 1830-х годов; о том, что там часто бывали Чаадаев и А. И. Тургенев, мы знаем из писем Чаадаева и записей в неизданном дневнике Тургенева, к сожалению, крайне лаконичных. Можно предполагать, однако, что гостеприимная и беско нечно добрая Е. Ф. Муравьева бережно хранила традиции былых времен: в начале 1800-х годо! еще при жизни М. Н. Муравьева, их больше! дом на Караванной был одним из приятнейших в столице.
Свидетельство Толбина о той поддержке, на которую он, начинающий литератор, встретил кругу друзей Е. Ф. Муравьевой, дает нам право отнести ее дом к тем московским просвещенным семействам, чье благотворное влияние на духовное воспитание молодежи отмечал К. Д. Кавелин. Кавелин имел в виду прежде всего салон А. П. Елагиной; возможно, ему были известны! и собрания у Муравьевой — нетрудно заметить, что и у Муравьевой, и у Елагиной бывали одни и те же люди. Толбин, принятый в доме Муравьевой, знакомый с братьями Киреевскими, вероятно, посещал и дом их матери, Елагиной. В написанной Толбиным в середине 1840-х годов стихотворной повести «Обыкновенный слу чай», где отразились какие-то моменты биографии автора, есть любопытная строфа, посвященная хорошо известной в Москве славяно-фильской гостиной:
Вывал он и на тех почетных вечерах, Не развлекаясь где ни сплетнями, ни скрипкой, Вы повстречаете философа в очках, Иль критика с значительной улыбкой, Или помещика, в чьих пахотных полях От чтенья Теэра не зреет колос гибкой, Где быт варяг и мурмолка в чести, Где нас хотят от Запада спасти!..
Вероятнее всего, это один из вечеров у Елагиой, куда студент университета Василий Толбин, однокашник и близкий друг своего тезки, старшего Елагина, приходил вместе с С. Д. Кавелиным, К. А. Черкасским, Б. В. Мещерским.
Толбин напомнит Кавелину о своем с ним какомстве спустя почти 25 лет — в официальюм письме к нему как секретарю Литературного фонда: (оно хранится в рукописном отделе Государственной публичной библиотеки): Обращаюсь к Вам (...) как к старому товарищу и хорошему человеку, каким я Вас знал в мо лодости...»; свидетели дружеских отношений Толбина с князем Черкасским и Б. В. Мещерским — посвященные им стихи, написанные в ниверситетские годы.
Кавелин, Черкасский, братья Б. В. и А. В. Мещерские, Толбин составляли довольно тесный кружок молодых людей, далеко не равных по сословному происхождению и сопельному положению (рядом оказались небоатый мещанин Толбин и родовитые дворяне Мещерские, имевшие свой собственный щеголькой выезд), что, однако, не препятствовало ни их интеллектуальному общению, ни увлечению удовольствиями, которые доставляла им светлая жизнь старой Москвы.
В 1840 году Толбин окончил университет и подал прошение о зачислении его на службу в московский Опекунский совет, во главе кото-рого стоял действительный тайный советник князь Сергей Михайлович Голицын:
«Ваше превосходительство, Милостивый государь!

Окончив образование свое в Императорском московском университете и намереваясь поступить на службу государственную, я желал бы начать ее под начальством Вашим, и, следуя благому примеру Вашему ревностными трудами и старанием на пользу бесприютных и страждущих, испросить себе благословение божие на путь дальнейший. Не имея в виду никакой большой награды, кроме высокого внимания Вашего к поощрению усилий моих, я твердо уверен, что Вы не откажете мне в возможности принести и мою лепту туда, куда неусыпными попечениями Вашими сбираются отовсюду боскорыстные жертвы».
Просьба Толбина были удовлетворена.
Нам неизвестно, насколько усердным был Толбин в выполнении своих служебных обязанностей; скорее всего избранный род деятельности не слишком занимал его, ведь уже на студенческой скамье Толбин решил посвятить себя литературе. Поэзия, любовь, дружеские встречи, вихрь светских приключений — все это совершенно захватило Толбина на пороге его самостоятельной жизни.
В 1840—1841 годах расширяется круг знакомств молодого поэта. Много времени он проводит у Раевских: Самсон, Артемий, Дмитрий, Клеопатра, Зинаида, Софья — дети статского советника Дмитрия Федоровича и Марии Антоновны Раевских. Самсон Дмитриевич — полковник при отставке; Дмитрий Дмитриевич, окончивший в 1828 году Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров,— поручик при отставке; Артемий Дмитриевич, младший из братьев,— тоже поручик при отставке, в прошлом товарищ Михаила Бакунина по военному училищу, а ныне — молодой человек, изучающий философию, почитатель знаменитого в те годы польского математика и философа-мистика Юзефа Вронского. Сестры замужем за офицерами — Зинаида Дмитриевна за поручиком лейб-гвардии Измайловского полка Василием Алексеевичем Кашкаровым; Софья Дмитриевна, в первом браке Камынина,— за штабс-капитаном Николаем Ильичом Алексеевым. Толбин дружен с братьями Раевскими, в приятельских отношениях с мужьями Зинаиды и Софьи; в Клеопатру он влюблен — романтически-благоговейно. Толбин свой человек в этой семье; вспоминая о Раевских через много лет, уже в Петербурге, Толбин писал:


Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
- 1 - 2 - 4 - 5 -