Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
История создания Армянского алфавита
(продолжение, часть вторая)

  Форму Маштоц знает и Лазар Парпеци, в качестве источника упоминающий Корюна.
Хоренаци же предпочитает форму Месроп. Маштоц он употребил лишь один раз, да и то по другому поводу. Впоследствии под влиянием Хоренаци общеупотребительной формой становится Месроп - Мы видим форму Месроп даже в Малом Корюне. Этот пример также показывает, что оригинал Корюна остался вне редактуры. Имя Месроп мы видим только в заглавии произведения: «История жития и смерти блаженного мужа святого вардапета Месропа, нашего переводчика, написанная учеником его вардапетом Корюном», - ясное свидетельство того, что заголовок не авторский. В оригинале повсюду - Маштоц.
3. «Житие Маштоца» Корюна имеет обширное предисловие, в котором автор пытается дать ответ на вопрос: «Позволительно ли написать житие совершенных мужей». Корюн считает необходимым или вынужден привести обширные цитаты и опереться на авторитет Библии, дабы доказать, что не только позволительно, но и необходимо.
Предисловие это казалось странным и неуместным даже ученому конца XIX в.: «С удивительной боязливостью не осмеливается он приступить к своему начинанию, пока не приободрит себя огромным множеством свидетельств из Ветхого и Нового Заветов, доказывая, что «позволительно написать житие мужей совершенных». Всевозможные ссылки занимают более пяти страниц, и если учесть, что само жизнеописание Маштоца занимает едва ли двадцать две страницы, то мы вынуждены будем признать, что для столь краткого писания такое длинное предисловие просто невероятно», - пишет Норайр Бюзандаци. Но Корюн не мог просто так тратить время и место. Все эта «излишества» были просто необходимы для первого армянского жития и первого биографа Маштоца. Ведь речь шла не вообще «о совершенных мужах», а о Маштоце. Вся существовавшая до этого житийная литература была посвящена «мужам блаженным и святым», Маштоц же умер совсем недавно и не успел еще отдалиться от своего поколения и войти в ранг святых. Он еще жил в памяти многих людей - как простой человек, со своими симпатиями и антипатиями. И Корюн пытается возвысить его образ и сделать приемлемым для всех. Поэтому чтобы с самого же начала пресечь все сомнения, он помещает Машто"а в ряд «богоданных избранников». В окружении цитат из Библии и имен апостолов и сам Маштоц выступает как величина общехристианская. Посему такое обширное предисловие вполне понятно и уместно для первого армянского жития и его автора. Это впоследствии, когда Маштоц обрел славу истинного апостола и святого, предисловие начало казаться излишним и даже странным. Да и кто мог потом усомниться в том, что можно изложить жизнеописание человека, который принес своему народу начертанные самим богом буквы, который спустился с Балу, как Моисей с Синая, и стал вторым Просветителем?!
Предисловие Корюна давно уже потеряло свое первоначальное значение доказательства и, как излишний элемент, не введено даже в Малый Корюн. Говоря о создании армянского алфавита, Хоренаци и Парпеци также не считают нужным начинать с подобного предисловия, однако в тексте самого Корюна оно сохранилось в первоначальном виде. Это показывает, вернее, неопровержимо доказывает, первичность оригинала как действительного жития Маштоца, а также то, что произведение Корюна не редактировалось и осталось неискаженным.
4. На протяжении всей книги ни разу не упоминается имя основателя армянской церкви Григория Просветителя, хотя, казалось бы, оно здесь обязательно и даже неизбежно. Апостольские деяния совершает сам Маштоц, о чем и повествует Корюн. Маштоц заново утверждает христианство в разных концах Армении. Он продолжает дело Просветителя, и вовсе не случайно потомки назвали его вторым Просветителем. Но пока такое сравнение даже не приходит в голову Корюну. Он сравнивает Маштоца с Моисеем. Часто упоминает Корюн и Саака Партева, однако и в этой связи нет ни единого слова о его великом прадеде, что трудно даже представить, ибо Просветитель олицетворял всю армянскую церковь, а произведение Корюна касается армянской церкви и ее проблем.
Молчание Корюна объясняется тем, что его «Житие Маштоца» появилось раньше возникновения культа Просветителя, раньше, чем книга Агатангелоса о Просветителе. Одновременно это свидетельствует о том, что впоследствии «Житие Маштоца» не претерпело никаких изменений под воздействием Агатангелоса. Наоборот: сам Агатангелос, или тот, кто написал житие Григория, обильно заимствует у Корюна образы и сравнения, характеризуя Просветителя или описывая его деяния.
Книга Агатангелоса стала неким законоучением, своего рода второй Библией для пришедшей к власти армянской церкви. Вся последующая армянская исто риография исходила из нее или вынуждена была считаться с ней. Агатангелос наложил свою печать и на более ранние произведения, и лишь книга Корюна осталась неприкосновенной. Даже имя Просветителя не «проникло в нее!
Отрывки, заимствованные Агатангелосом у Корюна, создают параллелизм между двумя этими произведениями, в одинаковых выражениях характеризуя и Маштоца, и Григория. Под воздействием большего авторитета Григория эти сходные моменты должны были бы быть изъяты из «Жития Маштоца», однако этого не произошло, что также говорит в пользу большей древности и приоритете произведения Корюна.
5. Рассказывая о пребывании Маштоца в Слонике,. Корюн сообщает, что его с величайшими почестями принял князь Сюника Васак Сюни: «В это время Божьей милостью княжество Сюник возглавлял доблестный Васак Сисакан, муж рассудительный, мудрый, прозорливый, наделенный Богом благодатью. Много он способствовал проповедованию Евангелия. Покорный (блаженному Маштоцу), как сын отцу, он служил ему сообразно с требованиями Евангелия, пока все повеления (его) не претворил в дело».
Но ведь это тот самый Васак, который сыграл в 451 г. столь прискорбную для Армении роль и был заклеймен как предатель и отступник! Трудно найти в нашей историографии другую личность, которая была бы столь ославлена. Имя этого князя с давних пор стала нарицательным для предателей. Хранить память о Васаке, как о «муже мудром, наделенном Богом благодатью» все равно, что оставлять Иуду Искариота в числе двенадцати апостолов. Однако имя Васака странным образом осталось в житии Маштоца неприкосновенным - причем наделенное столь превосходными эпитетами. Переписчики-скрипторы хоть и с содроганием, наверное, но с абсолютной точностью копировали строки о нем и вместе с другими донесли до нас. Предположить же, что похвала Васаку принадлежит не Корюну, а является позднейшей вставкой, - просто невозможно.
Это также одно из вернейших доказательств древности оригинала. Одновременно оно показывает, что никаких вторжений в текст Корюна не было, а каждая его строка сохранялась с благоговением. 6. Когда перемещается время жизни древнего автора или подвергается сомнению достоверность текста, основанием для этого служат в первую очередь источниковедческие данные: использованные цитаты часто предполагают более поздний период, чем само произведение, заимствования из последующих переводов, упоминания событий, относящихся к будущим временам, или, наконец, выраженность более поздних настроений. Именно такие факты имел в виду Карриер, когда пытался передвинуть во времени Хоренаци. Оригинал Корюна не дает исследователю никаких поводов для сомнений. В нем нет отрывка или пласта, который выпадал бы из контекста. «Житие Маштоца» сохранилось во всей своей удивительной и своеобразной дельности.
Единственное, что может вызвать недоумение, - это краткость Корюна, его умолчания в тех местах, где это, казалось бы, просто невероятно, если только он действительно свидетель и очевидец. Корюн обходит молчанием важнейшие события своего времени, будто их вообще не было. Он не упоминает ни одного события или явления политической жизни страны: смерти царя Врамшапуха, восшествия на престол Арташеса и пресечения династии Аршакидов, предательства нахараров и введения марзпанской власти в Армении...
Он молчит даже о церковных событиях - отречении Саака, патриаршестве иерея Сурмака, правлении Бркишо и Шмуэла, Эфесском соборе.
Чем объяснить все это? Может, Корюн не был современником всех этих событий и поэтому не ведал о них, или же его произведение первоначально носило совсем иной характер, но, отредактированное впоследствии, дошло до нас в этом новом виде. Вернемся вновь к вопросу о достоверности оригинала, но уже через другие его аспекты.

Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
1 - 2 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8