Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
История создания Армянского алфавита
(продолжение, часть четвертая)

  Армянские Переводчики еще в V в. были обвинены сирийской церковью в трехъязычной ереси, и первыми жертвами стали Хосровик, Мовсес и сам Парпеци, питавший такую ненависть ко всему сирийскому.
Поднявшаяся против зарождавшейся национальной культуры волна грозила захлестнуть ее и задушить. Ухудшалось и политическое положение страны. «Теперь борьба внутри и ужасы извне», - «пишет Хоренаци и добавляет: «И нет советника, который, наставляя, устраивал бы к бою!». Но тут Хореиаци ошибается. Были - те же Переводчики!
После Вехмихршапура марзпаном Армении был назначен Васак Сюни. Исчезли противостоящие друг другу католикосы Армении, и единственным духовным главой становится Овсеп Вайоцдзореци. Состоялся Шаапиванский собор, имевший огромное значение в жизни армянской церкви. Это был первый собор, созванный с целью «порадеть о стране», - страна после потери государственности осталась сирой. Шаапиванским актом церковь приняла на себя политические обязательства по руководству страной. Вступительная статья опубликованных собором канонов выражает именно эту идею: «Должно и достойно кормчему радеть об искусстве кораблевождения, и пути в море знать, и согласно удачным ветрам по плоти моря плыть. Так же и полководцу должно во всякое время войско наготове держать и иметь людей и коней отборных - людей во всеоружии и коней снаряженными, и тщиться, дабы в любом деле мог он победить и удостоиться венка и чести от царя. И тем более положено архимандритам, пастырям святой веры, предводителям справедливых законов во всякий час размышлять день и ночь о заветах Божьих и во всякий час младенцев церкви украшать облачением Христовым». Повышается роль духовенства. На соборе в Шаапиванс присутствовало не только духовенство - служители святой церкви, - но и князья,. выразившие покорность церкви: «Заветы и порядки, установленные Григором, Нерсесом, Сааком и Маштоцем, вы вновь утвердите. И многое другое лучшее утвердите, как будет воля ваша, а мы с удовольствием и по доброй воле примем их, - объявляют они, - ибо порядки церкви ослабли и человек стал злоупотреблять ими. И вот законы, кои угодны Богу, и благосостояние церкви вы устройте, а мы же подчинимся и будем их твердо блюсти».
Церковь начинает приобретать политическую роль в общенациональном масштабе. Мы проследили за ходом событий, начиная с местности Иннакнян, где был возведен первый «дом бога», до Шаапивана - «воинского стана царей Армянских», и это очень символично, что церковь переняла государственную власть именно на этом месте. Отсюда и двинулись воины на Аварайрское поле.
На этом пути, в этом шествии и родилась армянская письменность, и нельзя было позволить, чтобы она оказалась раздавленной под колесами. С этой целью и было задумано произведение Корюна. Приступая к «Житию Маштоца», он имел уже распоряжение Овсепа Вайоцдзореци и заручился поддержкой других учеников и сподвижников Маштоца.
«Житие Маштоца» датируется 443 - 449 гг. - периодом подъема усиливающейся церкви.
Корюн выполняет особую задачу: «Поэтому-то я, бывший в положении особливого ученика его, хотя и был среди них самым младшим и дело это было сверх сил моих, увлеченный поступившим справедливым повелением, поспешно и без промедления (начал) повествовать предложенное». И просит «молитвами своими присоединиться к нам, ...дабы могли мы успешно и устремлено плыть по... волнам наставнического моря».
Но чем так обеспокоен Корюн и что означает «устремленно плыть»? «То есть не допустить теологической промашки», - предполагает М. Абегян, Но нет, - Корюн вообще не касается теологических или догматических вопросов. Не допустить политической промашки! Это ясно видно из послесловия Корюна, где он прямо сообщает, какой именно программой руководствовался. «Не лживому красноречию поддавшись, - пишет он, - но своими словами повествовали мы об отце своем, опустив многое и черпая у видных знатоков (сведения), мы кратко изложили (все), что известно не только нам, но и всем, кто прочтет эту книгу, нам действительно было не под силу описать все деяния каждого, а потому мы прибегли к более легкому и доступному, а именно, апостольскому. Мы прошли мимо многочисленных заслуг святых, дабы, подробно исследуя, рассказать лишь важнейшие обстоятельства». Итак:
1. Корюн, излагая свой труд, избирательно относился к тому, что знал о Маштоце, и представил читателю отнюдь не вес.
2. Выбор его диктовался какими-то определенными обстоятельствами.

3. Описывал он только то, что было общепризнано современниками и представлялось вполне безопасным.
4. Он прикрывается «апостольской» деятельностью Маштоца, считая это легким и доступным, однако не пренебрегает и тем, что лежало вне апостольской деятельности, рассматривая это в ряду прочих «многочисленных заслуг».
5. Житие написано как пример святой жизни, достойной подражания, и жизнь Маштоца представлена именно с этих позиций.
Таким образом, умалчивания Корюна не должны рассматриваться как подозрительные либо странные, Корюн не мог не знать политических обстоятельств своего времени. Он просто не захотел их фиксировать. Ведь писал он не историческую хронику, а новое утверждение великого Маштоца и движения Переводчиков.
Такая осторожность к событиям современности служила средством не дать волю чувствам: создание алфавита и деятельность Маштоца протекали отнюдь не гладко и, как мы знаем, уже в более позднее время против них поднялась целая волна. Корюн должен был найти такой способ, чтобы изложить общее и главное и никого притом не задеть. Вот он и прикрылся «апостольским» и под этой защитой поведал о величайшем деянии своего учителя.
Рассказывая о Маштоце, Сааке и создании алфавита, Корюн не позволяет появиться перед ними .ни одному препятствию, никакой преграде, никакому противодействию: и в стране, и за ее пределами все принимают их охотно и доброжелательно, их дело всем по сердцу. Создание алфавита и его автора Корюн представляет со всей возможной непреложностью, безоговорочно, дабы так же безоговорочно они были приняты и признаны современниками и грядущими поколениями. За наивным поведением и простеньким воодушевлением кроются четкий политический подтекст и вполне определенная тенденция.
Именно это обстоятельство сделало его произведение по-своему неуязвимым. Повествование столь сжато, целеустремленно и однолинейно, что просто не «оставляет места для каких-либо интерполяций. Только Маштоц и алфавит, - все остальное опущено, и именно это убивает всякую другую заинтересованность. И последующие писцы и переписчики не добавили ничего. Дай Корюн место описаниям событий своего времени, догматическим или теологическим вопросам, - они могли быть изъяты, дополнены либо искажены по тем или иным политическим соображениям.
Произведение Корюна осталось нетронутым, ибо он писал общепризнанное - апостольское! Маштоц был возведен в ранг святых, а вместе с ним - и его история. И каждый переписчик воспроизводил ее в неизменности, подобно Священному писанию.
Определенную роль в этом сыграли стиль и жанровые особенности «Жития». Язык Корюна целиком принадлежит классическому V в., однако он на удивление сложен и так переплетен, что кажется, будто весь текст состоит из одной-единственной неразрывной строки, которую невозможно расчленить, дополнить или сократить (исключая один лишь абзац). Вставки становятся практически невозможными - как в акростихе. Этот-то сложный и недоступный язык и пресек все попытки вмешательства; переписчики были заняты скорее тем, чтобы понять и преодолеть его. Вот почему в дошедших до нас списках «Жития Маштоца» можно найти многочисленные разночтения, невольные искажения - результат неверной расшифровки или список, - но нет ничего, позволяющего предположить чужеродное вмешательство. . Этот образный стиль, недосказанность, интригующие, но оставленные без ответа многие вопросы породили множество гипотез и версий - в зависимости от политических требований времени. Произведение Корюна стало своего рода эпиграфом диктующим все толкования и комментарии, и, как часто бывает, комментарии как таковые отдалялись от текста, эпиграф же остался неизменным.
К истории создания армянского алфавита обратились и другие авторы V в. - Лазар Парпеци и Мозсес Хоренаци.
Парпеци родился между 440-443 гг., когда Маштоца уже не было в живых. Но после Корюна он ближе всех остальных стоял ко времени создания алфавита.

Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
1 - 2 - 3 - 4 - 6 - 7 - 8