Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
Николай Алексеевич Некрасов
1821-1878

  Стонет он по полям, по дорогам, Стонет он по тюрьмам, по острогам, В рудниках, на железной цепи; Стонет он под овином, под стогом, Под телегой, ночуя в степи; Стонет в собственном бедном домишке, Свету божьего солнца не рад; Стонет в каждом глухом городишке, У подъезда судов и палат.
Наконец, сразу и мощно вступает как бы целый оркестр, или, точнее, хор:
Выдь на Волгу... Не «пойди» и не «выйди». Призывное: «Выдь на Волгу»— достигает эффекта музыкального взрыва:
Выдь на Волгу: чей стой раздается Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется — То бурлаки идут бечевой!..
Стон мужика подхвачен песней-стоном бурлацкого хора. И дело не только в том, что сказано о бурлаках, но к в том, как о них сказано. Слово «выдь» не выдумано Некрасовым, оно отражает особенности живой речи, характерной для жителей ярославского, «бурлацкого» края, который Некрасов — сам ярославец — хорошо знал. То же и слово «бурлаки» с типичным для этого говора ударением— как видим, Некрасов поставил такое ударение совсем не для того, чтобы соблюсти стихотворный размер: появились интонации самой бурлацкой речи. Песенная мелодия льется могуче и широко. Недаром в конце вступает тема Волги — извечной героини русских народных песен. Поет уже как бы вся Русь:
Волга! Волга!.. Весной многоводной Ты не так заливаешь поля, Как великою скорбью народной Переполнилась наша земля, — Где народ, там и стон... Тем не менее не песня-стон заканчивает это произведение, названное размышлениями, а именно размышления,— и по поводу песни-стона тоже — раздумья о судьбах целого народа. Размышления, раздумья рождают мучительный вопрос — обращение к народу:
Эх, сердечный! Что же значит твой стон бесконечный? Ты проснешься ль, исполненный сил, Иль, судеб повинуясь закону, Все, что мог, ты уже совершил, — Создал песню, подобную стону, И духовно навеки почил?..
Заканчивается произведение мучительными раздумьями о народной судьбе.
Если учесть, что стихотворение написано в 1858 году (а может быть, даже в 1859 году), станет ясным, насколько далек был Некрасов от оптимизма в ту пору. Даже горячий призыв к революционному подвигу, содержащийся в тогда же написанной «Песне Еремушке», вряд ли можно рассматривать в качестве обращения к крестьянству, к крестьянской молодежи. Очевидно, судя по стилистике песни, по смело введенной, хотя и несколько искаженной из цензурных соображений знаменитой формуле французской революции: братство, равенство, свобода (в подцензурном варианте было: братство, истина, свобода), адресат песни - прежде всего разночинная молодежь. Известно, что в числе групп населения, для которых революционеры предназначали свои воззвания (крестьяне, солдаты), особо была представлена молодежь. «План, — писал революционер А. А. Слепцов, — был составлен очень удачно, имелось в виду обратиться последовательно, но в сравнительно короткое время ко всем трем группам, которые должны были реагировать на обманувшую народ реформу 19 февраля. Крестьяне, солдаты, раскольники... здесь три страдающих группы. Четвертая — молодежь, их друг, помощник, вдохновитель и учитель. Соответственно с этим роли были распределены следующим образом... молодое поколение взяли Шелгунов и Михайлов».
«Надежду России составляет народная партия из молодого поколения всех сословий», — говорилось в прокламации. Думается, что в этой связи некрасовская цесня-воззвание обретает дополнительный революционный смысл. . Если бы мы попытались остаться только в рамках литературы, нам пришлось бы сказать, что за несколько лет до появления романа Чернышевского «Что делать?» Некрасов лирически предугадывал, предчувствовал и вызывал к жизни образ Рахметова, образ необыкновенного человека, призванного к подвигу, может быть, единственному:
Будешь редкое явление, Чудо родины своей; Не холопское терпение Принесешь ты в жертву ей: Необузданную, дикую К угнетателям вражду И доверенность великую К бескорыстному труду. За идеалом гражданского служения, вдохновляющего произведение, стояли реальные образы соратников Некрасова, прежде всего Добролюбова, на квартире которого, кстати, и создавалась «Песня Еремушке». «Помни и люби эти стихи, — писал одному из друзей Добролюбов, - они дидактичны, если хочешь, но идут прямо к молодому сердцу, не совсем еще погрязшему в тине пошлости». И молодость поняла и приняла «Песню».
«Песня Еремушке», — вспоминает современница, — оглашала то и дело рекреационные залы новой женской школы; это стихотворение заключало в такой доступной форме правила новой житейской мудрости. «Жизни вольным впечатлениям душу вольную отдай», — начинала, бывало, одна, самая бойкая из нас, и тотчас находились другие, которые продолжали: «Человеческим стремлениям в ней проснуться не мешай». «Необузданную, дикую к лютой подлости вражду», — декламировали несколько, дружно обнявшихся между собою, девочек. «И доверенность великую к бескорыстному труду», — как-то особенно кротко и нежно продолжали другие. И вскоре собиралась целая толпа... толпа, соединенная «Песнью Еремушке», которая была в полном смысле слова нашею ходячею песнью! Когда старшие заставляли нас подчиняться стариной освященным обычаям, которые приходились нам не по вкусу, мы отвечали словами из «Песни Еремушке»: «Будь он проклят, растлевающий пошлый опыт — ум глупцов!» — и говорили самим себе: «Силу новую животворных новых дней в форму старую, готовую необдуманно не лей!»
Я, конечно, не могу утверждать, что под влиянием «Песни Еремушке» возникла описанная Тургеневым в «Отцах и детях» рознь между двумя поколениями, но эта песнь, во всяком случае, служила первым воплощением — формулировкой этой появившейся тогда розни.
В Некрасове подраставшее поколение видело мощного защитника всех возникавших в то время новых стремлений»

ПОЭМЫ НЕКРАСОВА 60-Х ГОДОВ


  Новым словом в некрасовской поэзии явилась поэма «Коробейники» (1861). Не случайно позднее Чернышевский писал, что это произведение «у него в новом роде. Но видно, что это его, Некрасова...». Главным достоинством поэмы оказалась народность, очень многосторонне раскрывшаяся. Она определяется уже необычностью посвящения «друг-приятелю», костромскому крестьянину Гавриле Яковлевичу Захарову. Но это не только благожелательный жест. Поэма действительно посвящена крестьянину в том смысле, что он рассматривается Некрасовым как вероятный и желательный читатель. Такого еще не было даже в практике Некрасова-писателя. То, что за фигурой Г. Я. Захарова поэту виделся вообще читательский крестьянский мир, подтверждается предпринятым Некрасовым в серии «Красные книжки» изданием «Коробейников», которое предназначалось для народа и распространялось через офеней. Хотя произведение предназначалось для массового народного чтения, оно не стало от этого менее замечательным как явление литературы. Ни о каком упрощении нет и речи.
Сам сюжет поэмы выхвачен из народной жизни, вырос на основе рассказов того же Г. Я. Захарова. Но, естественно, содержание ее не сводится к истории коробейников. Как подлинная поэма, она сделана со всероссийским размахом. Не случайно и то, что в основу ее положен сюжет-путешествие, дающий возможность широкого охвата жизни. При всей цельности и органичности поэма очень многопланова. Прежде всего она очень лирична. Важную роль в ней играет любовь, в которой раскрылись глубины души одной из самых привлекательных женских образов в поэзии Некрасова — крестьянки Катеринушки. Любовь вызвала к жизни могучую песенную стихию. Известно, как глубоко вошла в народную жизнь, стала по бытованию народной чисто литературная некрасовская «Коробушка», эта, по выражению А. Блока, «великая песня». Но поэма дает и эпические картины русской жизни с зарисовками помещичьего быта, с массовыми крестьянскими сценами. Так, история о Титушке-ткаче, «Песня убогого странника», пропетая на одной томительно рыдающей ноте с однообразным нищенским припевом, органично входят в состав поэмы, которая как бы все время растет изнутри, так как центральный сюжет отночковывает все новые и новые эпизоды.
«Одной этой поэмы, — писал Аполлон Григорьев, — достаточно для того, чтобы убедить каждого, насколько Некрасов поэт почвы, поэт народный, то есть насколько поэзия его органически связана с жизнью».
И крестьянин, и ямщик, и маленький чиновник, и разночинец-бедняк обретали со стихами Некрасова свой голос.
Но нет голоса, который оказался бы в некрасовской поэзии более хватающим за душу, чем голос русской женщины. Недаром на похоронах поэта две крестьянки несли венок «От русских женщин...». Даже классический образ Музы под пером Некрасова терял привычную символику, оказываясь «сестрой родной» крестьянки, обретая реальные черты русской женщины, чаще плачущей, чем поющей. Русская женщина предстала в произведениях Некрасова во всем разнообразии своих судеб; она главная носительница жизни, выражение ее полноты, как бы символ национального существования. И потому-то она естественно оказывается героиней эпических поэм Некрасова, особенно произведений «Мороз, Красный нос» и «Русские женщины».
И рассказ о подвиге русских княгинь-декабристок для поэта вряд ли был бы возможен в семидесятые годы, когда была написана поэма «Русские женщины», если бы почти за десять лет до этого он не уяснил себе судьбу русской крестьянки и не поведал о ней в одном из самых совершенных своих произведений — в поэме «Мороз, Красный нос» (1863). «Мороз, Красный нос», — писал современный Некрасову критик Вл. Зотов, — принадлежит к числу лучших поэм Некрасова. Вся она проникнута таким знанием русского человека и русской жизни, такой любовью к народу, что после этой поэмы всякое сомнение в значении Некрасова, как истинно народного поэта, не может иметь места...


Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 -