Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
Николай Алексеевич Некрасов
1821-1878

  Что же касается до «народа» в смысле второго определения, то этому народу нельзя не сочувствовать уже по тому одному, что в нем заключается начало и конец всякой индивидуальной деятельности». В двух определениях предстает перед нами народ и в «Железной дороге». Она открывается картиной природы, написанной очень сочно, по-некрасовски пластично и зримо. Уже первое, по-мужицки раскатившееся слово - «ядреный»: «воздух ядреный», столь необычное для лирики природы, дает особое ощущение свежести и вкуса здорового воздуха и оказывается дерзкой заявкой на демократизм. Для того чтобы рассказать о тяжести и подвиге народного труда, поэт обращается к приему, уже достаточно известному русской литературе — можно вспомнить здесь хотя бы о Радищеве и Чернышевском, — к приему сна. Но сон у Некрасова не только условный прием. Это и реальное состояние мальчика Вани, в чьем растревоженном воображении рассказ о страданиях народа, с которым обращается к нему повествователь, рождает фантастические картины с ожившими под лунным сиянием мертвецами и странными песнями.
В картине сна труд предстает и как небывалое страдание, и как осознаваемый самим народом подвиг. Отсюда та высокая патетическая манера, в которой говорится о людях, воззвавших к жизни бесплодные дебри и обретших гроб. Картина свежей прекрасной природы, открывшая поэму, не только контрастирует с картиной сна, но и соотнесена с ней в величии и поэтичности.
Иное — картина пробуждения. Если ранее поэт патетичен, то здесь он ироничен. На сцену является папаша в пальто на красной подкладке — генерал, в роли для генералов несколько необычной — защитника эстетических ценностей. И опять разговор идет по самому большому счету:
Ваш славянин, англосакс и германец
Не создавать — разрушать мастера, Варвары! дикое скопище пьяниц!..

Вот в каком почти всеевропейском плане предъявляет генерал обвинение уже не народу, а народам. Поэт-рассказчик не спешит опровергать генерала, который саморазоблачается. С бесцеремонным хохотом входящий в стихотворение и тем разрушающий поэзию сна, наглый генерал прежде всего антиэстетичен и уже этим противостоит картинам природы, народного труда, заявленным и оправданным в своей красоте и высокой нравственности. И именно согласно генеральскому пожеланию и пониманию показывает поэт «светлую сторону»: забитый и ограбленный народ везет на себе подрядчика, торжествующую свинью с этими его «шапки долой — коли я говорю!» и «проздравляю». Самая «светлая» картина оказывается в произведении самой мрачной.
Как известно, именно в «Железной дороге» Некрасов выразил твердую веру в будущее народа:
Вынесет все — и широкую, ясную Грудью
дорогу проложит себе.

И если первая часть произведения вполне оправдала эту уверенность, то вторая объяснила, почему
...жить в эту пору прекрасную Уж не придется — ни мне, ни тебе.
Так сошлись в трагическом оптимизме начала и концы некрасовской поэмы.
Цензура вполне почувствовала громадную взрывчатую силу поэмы, и история ее напечатания и искажений, которым она подвергалась, составляет еще одну страницу в длинном мартирологе некрасовских произведений, подвергавшихся цензурным преследованиям.

ПОЭМА «КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО»


В начале 60-х годов приступает Некрасов и к работе над произведением, которое сам считал делом своей жизни, которое, по собственным словам автора, двадцать лет собиралось по словечку, — над поэмой «Кому на Руси жить хорошо».
В европейских литературах к тому времени традиция поэм - больших эпических произведений, тесно связанных с жизнью народа и его поэтическим творчеством, — уже оборвалась. Да и в русской поэзии со времен Пушкина не появлялось стихотворных вещей такого масштаба. Что же сделало некрасовское произведение поэмой, да еще народной, эпической? Чем была вызвана она к жизни?
Уже такое вступление к поэме, как пролог, было неообычным. Литература нового времени почти не знает прологов, но произведения древней, античной и средневековой, литературы обычно начинались с таких прологов-предварений, в которых авторы объясняли, о чем же пойдет речь. Введя пролог, Некрасов стремился сразу же обнажить главную, коренную мысль — идею своей поэмы, ука зать на значительность ее, предупредить о грандиозности и долговременности событий, которые в поэме совершатся. Потому-то сама поэма росла год от года, являлись новые и новые части и главы. Прошло более десяти лет, и все же к моменту смерти автора она осталась неоконченной.
Уже название поэмы настраивает на подлинно всероссийский обзор жизни и на то, что жизнь эта будет исследована сверху донизу. С самого начала в произведении определяется и главный герой ее - мужик. Даже когда речь идет не о народной жизни, он оказывается конечной инстанцией, социальной, нравственной и эстетической, к которой все в поэме сводится, последним судьей и вершителем приговоров. Именно в мужицкой среде возникает знаменитый спор, и семь правдоискателей с их подлинно мужицким стремлением докопаться до корня отправляются путешествовать по России, бесконечно повторяя, варьируя и углубляя свой вопрос: кто счастлив на Руси?
Сюжет путешествия еще со времен Пушкина и Гоголя стал привычным в русской литературе, но никогда еще путешествующие не были столь необычны. Кажется, со времен «калик перехожих» никто не странствовал так, как герои поэмы Некрасова, не брался Русь-матушку «ногами перемерить». Но двинувшиеся в путь некрасовские крестьяне — не традиционные странники-богомольцы. Они — символ тронувшейся с места, жаждущей перемен пореформенной народной России. Начало поэмы с говорящей птицей, чудесной скатертью-самобранкой сказочно. После пролога сказочность уходит, уступая место более живым и современным фольклорным формам. Некрасов четко наметил схему, по которой должен был развиваться сюжет и находиться ответ:

Кому живется весело, Вольготно на
Руси? Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику, Лука
сказал: попу. Купчине
толстопузому! — Сказали братья
Губины, Иван и Митродор. Старик
Пахом потужился И молвил, в землю
глядючи; Вельможному боярину,
Министру государеву. А Пров сказал: царю...

Есть свидетельства, что мужики в процессе скитаний должны были повидаться с купцом, участвовать в качестве загонщиков в царской охоте, что сюжетно давало возможность встречи и разговора с министром государевым и, наконец, с царем.
Однако сюжет лишь с самого начала развит по этому, как будто бы очень четкому и восходящему плану. Вряд ли можно думать, что Некрасов исходил только из противопоставления жизни «счастливых» верхов «несчастливым» низам. Замысел и воплощение его в поэме значительно глубже. «Верхи» в поэме, как это ни странно, тоже по-своему несчастны, в том смысле, что они находятся в состоянии кризиса, когда старое рушится и новое еще не определилось. Это не значит, что симпатии и сочувствие Некрасова распределены, так сказать, равномерно. Нет. Поэт видит эксплуататорскую сущность «верхов», беспощаден в сатирическом обличении их, но он видит и показывает их несостоятельность, гнилость, бессилие и неблагополучие их как будто бы благополучной жизни. Это поэма о всеобщем кризисе, который всегда чреват громадными потрясениями— вот почему уже в силу даже этого обстоятельства поэма Некрасова революционна. О ком бы ни шел рассказ: о попе ли, помещике или чиновнике - это всегда рассказ человека, близкого народу, глядящего его глазами, говорящего его словом. Этому служит и найденная Некрасовым точная манера полупесни, полурассказа, которая сообщила поэме единство при всем разнообразии ритмических вариаций, особенно в передаче живой речи, в диалогах и т. п. Повествователь иногда максимально, до полного - слияния, приближен к своим героям, иногда отделяется от них, ибо его взгляд шире и глубже. По сути дела, с первой главы первой части начинается исследование главной жизненной силы России — народа. Именно желание изобразить всю народную Русь повлекло Некрасова к таким картинам, где можно было бы собрать массу людей. Особенно полно она предстает в главах «Сельская ярмонка», «Пьяная ночь», «Счастливые». Редко где даже у Некрасова мы найдем крестьянский мир в столь живом движении, в обилии характеров, в беспрестанной смене ситуаций. Поэт прямо открывает страницы для крестьянского многоголосия. Необычная «пьяная» ночь развязывает языки:
Дорога стоголосая Гудит! Что море синее, Смолкает, подымается Народная молва.
Крестьянский мир предстает предельно обнаженным, во всей хмельной откровенности и непосредственности. Кажется, что сменяющие друг друга слова, фразы, быстрые диалоги и выкрики случайны и бессвязны. Мы почти не успеваем следить за этой на наших глазах рождающейся стоголосой стихией. Хор некрасовской поэмы составлен из множества голосов, то сливающихся в один, то перебивающих друг друга, контрапунктирующих. И каждая реплика при всей ее безыскусственности, выхваченности точна и бьет в одну цель:
Добра ты, царска грамота, Да не про нас ты писана...—


Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 9 - 10 - 11 - 12 -