Copyright 2010 © All rights reserved. Design by www.melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
Армянская поэзия в период советской власти



Его лирика развивалась под знаком знаменитого афоризма Верлена: «Музыки, музыки прежде всего». Терьян - из тех поэтов, значение которых особенно велико внутри своей литературы. Здесь он - новатор, своим огромным, самобытным талантом подключивший родную литературу к поэзии мировой, к тому ее крылу, которое представлено именами Верлена и Бодлера, Блока и Брюсова.
900-е годы были для армянской поэзии годами плодотворными. В эти годы заявила о себе блистательная плеяда поэтов Западной Армении. Это - Сиаманто, Ваан Текеян, Даниел Варужан, Рубен Севак, Мисак Мецаренц. Они, как и Ваан Терьян, отдали дань символизму, в большей мере - западно-европейскому. Но главное в их творчестве то, что западно-армянские поэты, так же, как и восточно-армянские, жили одними и теми же интересами - судьбами родной земли, языка, народа.
Придавая первостепенное значение форме стиха, его отделке, Терьян и названные выше западно-армянские поэты никогда не ставили во главу угла формальные изыски как таковые. Их поэзия содержательна, она полна внутреннего драматизма и отражает трагизм армянской действительности той поры.

Ужель поэт последний я,
Певец последний в нашем мире? -

писал Терьян в стихотворении о родине (перевод В. Брюсова).
В 1915 году в Западной Армении было истреблено около двух миллионов армян. Были убиты и армянские поэты - Сиаманто, Варужан, Севак... Мотивы безысходности, мотивы вселенской боли, горя в стихах армянских поэтов начала века обусловлены самой действительностью - все шло от жизни, от национальной трагедии. «Из раны сердца наша песнь взошла!» - восклицал Рубен Севак (1885-1915). Его мучили своей неразрешимостью проблемы национальные и проблемы социальные, классовые. Он писал о жизни рабочих, сопоставляя жизнь бедных и богатых, обнажал контрасты, хотел, чтобы голос его звучал призывно, как колокол:

Проснитесь, добрые колокола!
Кто вырвал языки вам из гортаней?

Однако поэты, хотя и стремились посвятить лиру борьбе, часто отчаивались и говорили о невосполнимых потерях - таково было положение армян.

Огибал я коварные рифы,
Но пришлось мне изведать и горе:
Растащили желания грифы,
Вера канула в темное море,-


писал Ваан Текеян (1878-1945) в стихотворении «Тридцатилетие». Правда, Текеян дожил до дней, когда Армения стала советской, возродилась. И он, всю свою жизнь проживший за рубежом, в зарубежных армянских колониях, с неизменной любовью и надеждой писал о Советской Армении. Но тогда, в начале века, действительность не предвещала лучшего будущего, подавляла своим трагизмом. Сиаманто (1878-1915) в своей книге «Факелы агонии и надежды» (1907) говорит о песнях-плачах:

Сегодня во сне я коснулся рукой сладкозвучной свирели моей.
К губам трепетавшим прильнула она поцелуем
утраченных дней, -
По память проснулась, прервалось дыханье, и,
скрытая тьмою ночной,
Нe песня лилась, а катилась слеза, а катилась
слеза за слезой.

Поэты, однако, не могут быть плакальщиками. И Сиаманто, написавший «Видение смерти» (Дамоклов меч повис над целым народом), искал для своего народа путей к будущему, к жизни, взвешивал, как говорил он о себе, судьбу родины весами Страдания и Спасения. Сиаманто написал о патриоте («он был красив, как жизнь, и добр, как брат, и грозен...»), завещавшем поэту создать песню, с которой бы люди шли на смерть во имя отчизны. С этой песней на устах, с песней, которую не дали ему допеть, пал Сиаманто от рук убийц.
Даниел Варужан (1884-1915), разделивший судьбу Севака и Сиаманто, начал свой путь обращением «К музе», стихотворением, в котором он выразил свое литературное, жизненное кредо: писать, как Абовян и Пешикташлян, писать об униженных и задавленных. И от этой общей декларации Варужан придет затем к песням о хлебе, о поэзии крестьянского труда, о рабочем празднике Первое мая... Он, как и Сиаманто, обращается к истории, к прошлому, но в отличие от поэтов-предшественников (Алишан, Пешикташлян, Патканян) исключает из поля своего зрения Армению христианскую. Он недоумевает, как можно было веками поклоняться богу, распятому на кресте, и думать, что он, распятый, поможет армянам. Варужан обращается к языческой, дохристианской Армении. Здесь он ищет жизненные истоки народа, ищет полновесные образы, яркие краски. Обращение поэта к язычеству - это прежде всего поиски человека цельного, верного себе и природе, человека, у которого и мысли, и чувства, и страсти еще не измельчали. Там, казалось ему, все было крупно, сильно, и языческая масштабность и многокрасочность мира еще не были усмирены, не были унижены религиозными догмами о смирении и покорности. О. Мандельштам ); своем известном стихотворном цикле «Армения» воспел, между прочим, черты языческой, так сказать, варужановской Армении:
«Якорные пни поваленных дубов звериного и басенного христианства, Рулоны каменного сукна на капителях, как товар из языческой разграбленной лавки, Виноградины с голубиное яйцо...». «Язычество» Варужана было чертой, свойственной и его натуре. Он
был человеком широкой души, и душа его была переполнена жизнью, а времена были так неблагоприятны для жизни и столь трагичны для армян. «Язычество» Варужана - понятие не однозначное. «Язычество» - это и его обращение к природе, его «Песня о хлебе». Варужан не искал идиллических картин сельской жизни, не уходил от противоречий, кричащих вопросов современности, он хотел сказать о предназначении человека - жить в мире и выращивать хлеб. «Язычество» - это и форма неприятия, форма критики действительности. И не случайно «языческий поэт» Варужан с таким пониманием и сочувствием писал о жизни рабочих, об их борьбе:

Поле и город - ваши владенья.
Улицею, непреклонны и яры, юны и стары,
стяг поднимая, пойдете, и грянут звонко фанфары.

Проникновенным поэтом природы (мечтательности звезд, таинственной непостижимости ночи, легкости предутренних сумерек, младенческих, еще не окрепших красок рассвета, ветра, заснувшего в листьях травы, туч, отяжелевших зернами хлеба...) был Мисак Мецаренц (1886-1908). Ночь для поэта - время грез и время ожиданий. В ночи - утро, в ночи - грядущий день. Полутона и некая захватывающая недоговоренность его стихов верно передают тончайшие переживания, «малые величины» чувств и настроений, в которых выражается многое - весь человек с его бесконечной, как мир, душой. Стих у Мецаренца радужный, трепетный, иногда зыбкий. Есть в его стихах и что-то от ворожбы, от колдовства. И какой-то щемящей грустью отмечена его лирика. Мецаренц умирал от туберкулеза. Но его судьба (поэт умер в 22 года) не заслонила от него все очарование мира, а оттенила богатство и многообразие жизни. И поэт Мецаренц оставил нам не холодную песнь уныния - его лирика полна любви к миру. И не будь жизнь поэта так несправедливо короткой, кто знает, какие новые песни сложил бы он?
В 900-е годы во всем Закавказье приобрел широкую известность пролетарский поэт Акоп Акопян (1866-1937). Профессиональный революционер, он вступил в РСДРП (б) в 1904 году, был подпольщиком, видным большевистским деятелем, работал вместе с известными революционерами: Степаном Шаумяном, Серго Орджоникидзе, Суреном Спандаряном, Михой Цхакая, Камо. Проникнутая революционным оптимизмом поэзия Акопяна была новым словом для армянской литературы начала XX века; Он ввел в армянскую литературу новые образы; перевел на армянский язык тексты песен, близких ему как поэту и большевику: «Интернационал», «Марсельеза», «Смело, товарищи, в ногу...», «Варшавянка».
В полемических стихах Акопян отвергал традиционный образ поэта, певца звездной неземной красоты: «Как ни чаруют голубые дали, есть близкий мир, мир скорби и труда». Ему была ясна историческая роль пролетариата, и его стихи о жизни и борьбе рабочих полны оптимизма, пафоса грядущих побед.

Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
1 - 2 - 3 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9