Copyright 2010 © All rights reserved. Design by melina-design.com
Поэзия - свет души человеческой...
Юлия Варшам
Exclusive Poetry Collection
Главная.Поэзия.Биография.Услуги.Рус. Писатели.Статьи.Арм. Писатели.
Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
 
"АННА КАРЕНИНА"


Такое же решительное превращение произошло у Толстого соответственно и с успевшей уже стать к тому времени одиозной "антинигилистической" темой.
Во всех случаях, вплоть до Тургенева и Достоевского, акцент в разработке этой темы так или иначе падал на обвинение тех, кто, вольно или невольно, но разошелся с основаниями сложившейся нравственности. "...Ни закон, ни религия, ни суждения общие не дали ему и тени помощи..." - помечено у Толстого уже в черновиках об Алексее Александровиче Каренине. Анна "беспрестанно повторяла: "Боже мой! Боже мой!" Но ни "боже", ни "мой" не имели для нее никакого смысла". Не находят ответа на самое для них главное и оба брата Левины. И нетрудно увидеть, что у Толстого упор сделан на том, как мало может помочь в коренных ныне человеческих нуждах, в вопросах жизни и смерти утвердившееся миропонимание, как изжило себя оно.
"Антинигилистическим" мотивам не осталось в конечном счете в "Анне Карениной" никакого места. Их вытеснила трагедия человеческих судеб, которым существующие верования не могли больше дать никакой опоры. И совсем недаром на Западе именно в Толстом усматривали в разные времена наиболее глубокое и серьезное выражение "русского нигилизма".
Однако и "сопротивление материала" со стороны того же светского жанра Толстой испытал немалое.
И в первых черновых набросках и в первой законченной редакции "Анна Каренина" начиналась эпизодами светских общений. В набросках - дома у Бетси Тверской после театрального спектакля, в первой законченной редакции -на московской выставке скота. И в обоих случаях свет брал свое.
Первая законченная редакция, например, открывалась так: "В Москве была выставка скота. Зоологический сад был полон народа. Сияя открытым, приятным лицом с румяными полными губами, с шляпой, надетой немного набок на кудрявые редкие русые волосы, и с сливающимися с седою остью бобра красивыми с проседью бакенбардами, шел известный всему московскому свету Степан Аркадьич Алабин (потом он получил фамилию Облонского.- Я. Б.), член суда, с нарядной дамой и, раскланиваясь беспрестанно встречавшимся знакомым, нагибаясь над дамой, заставляя ее смеяться, может быть слишком легким, под влиянием выпитого за завтраком вина, шуткам. Такой же веселый и румяный и таких же лет, известный Красавцев шел с ним рядом и принимал участие в разговоре".
Атмосфера светскости явно затягивала здесь Толстого. Устанавливался легкий, бегущий ритм. Легкая, ироническая интонация сразу же и неумолимо отнимала значительность у всего, чему предстояло затем совершиться.
В круговороте светских разговоров и встреч даже "скот", сразу же заявленный и вроде бы безусловно способный у Толстого неотразимо ввести нечто, свету противоположное, не мог, так сказать, проявить себя и становился случайным поводом для очередного светского действа.
Но не только инерцию светского жанра преодолевал Толстой.
В "Анне Карениной" много смертей: гибнет Анна, умирает Николай Левин, стреляется, а потом уезжает умирать на войну Вронский... Все это описано у Толстого очень сосредоточенно. Единственная имеющая в романе название глава называется "Смерть".
А в черновиках, в журнальном тексте романа Левин еще тяжело переживал смерть старого слуги Парфена Денисыча, тут же испытывал ужас при встрече с бешеной собакой. И, пусть на недолгий срок, в нем поселялось стойкое чувство бесцельности всего в предощущении неотвратимого конца.
В некоторых вариантах Анна на московском перроне, когда поездом был раздавлен человек и кто-то сказал, что смерть была мгновенной, взволнованно переспрашивала: "Мгновенная?" Так уже задолго наперед она сама предугадывала, предчувствовала, как кончит, под таким трагическим "знаком" развивалась и вся история ее любви.
В роман Толстого проникал мотив бессилия человеческого, безусловной тщетности любых попыток и способов выстоять. Тот мотив, что перед лицом драматического хода усложняющейся жизни будет форсированно разрабатываться декадентами.
Так что же, Толстой умело и вовремя останавливался, искал и находил "среднюю линию", шел с самим собой на компромисс? Но ведь столкновение Анны со светом решительно требует новой системы всех отношений человека и общества, развитие личности предстает непреложным исходным условием стоящей ныне задачи. Можно ли вне этого помыслить о внутренних законах "Анны Карениной"?
Толстой последовательно ведет рядом истории Липы и Левина, и линии эти нигде не вытесняют одна другую. Писатель воссоздавал с максимальной напряженностью разные, во многом даже противоположные жизненные пути, стремясь установить, к чему же приведет, к чему выведет соотнесение их друг с другом. А в Алексее Александровиче тоже взят не монстр, которого было бы легко подвергнуть обличению, не щедринский градоначальник, каких в ту пору на государственной службе было немало, но человек, по выражению Томаса Манна, "внушающий уважение к себе", пытавшийся сознательно построить свою жизнь строго и достойно на фундаменте сложившихся узаконений, и на этом подорвавшийся.
В страстном приятии трудовой крестьянской жизни Левин доходит до "отречения от своей старой жизни, от своих бесполезных знаний, от своего ни к чему не нужного образования. Это отречение доставляло ему наслаждение и было для него легко и просто". И в самый этот момент полной готовности уйти в крестьянский мир Левин встречает снова Кити - и обнаруживается, что «как ни хороша эта жизнь, простая и трудовая", уйти в нее он не может, потому что любит "ее" - Кити. Противоположные устремления левинской души дорастают каждое до крайней своей точки, и желание героя заняться трудом на земле, конечно же, не обесценивается тем, что решение это остается неисполценным. Просто любовь Левина к Кити оказывается и для него самого и в глазах Толстого ничуть не ниже его высокой готовности. "Всего лишь" любовь к бесхитростной и немудрящей Кити. И в этом опять же проявлялась мера демократизма, готовности Толстого к содружеству и сотрудничеству со всей жизнью, со всем живым в ней.
В эпизоде бала, где Анна отнимает Вронского у Кити, когда передается впечатление, производимое Анной на обоих этих людей, шесть раз повторяется слово "прелестно" -с нарастающей силой вырывается в нем его как будто совсем потухшая глагольная действенная энергия ("прелестно" же от "прельщать"!). Так свершается самое действие взлета и торжества страсти. Слово, перенапрягаясь» сгорая, вводит в состояние предельное, непосредственно слову, самому по себе, уже неподвластное.
Вроде бы все со словом "прелестно" уже произошло: оно в обычном своем употреблении себя исчерпало, чуть ли не окончательно скомпрометировало, возвратиться к нему уже, пожалуй, невозможно. Но, когда Левин собирается переменить "тягостную, праздную, искусственную и личную жизнь" на "трудовую, чистую и общую", он называет эту иную жизнь тем же словом - "прелестной" и восхищается, "как все прелестно в эту прелестную ночь". Слова сохраняют для Толстого и в привычном, затертом использовании живую силу. В контексте романа одно не снимает и не сминает другого.
Даже у противоречащих реальности, но опирающихся на живое чувство представлений Толстой не отбирает их прав, их правоты. Маленький Сережа, конечно же, ошибается, отказываясь признать коротенькое словечко "вдруг" обстоятельством образа действия. Однако. Толстой видит за этим нежеланием Сережи и спасительное противостояние души мальчика всякой отвлеченной премудрости, действительно могущей подменить собой живые отношения с миром. Левин, глядя на небо, думает: "Разве я не знаю, что это - бесконечное пространство и что оно не круглый свод? Но как бы я ни щурился и ни напрягал свое зрение, я не могу видеть его не круглым и не ограниченным и, несмотря на свое знание о бесконечном пространстве, я несомненно прав, когда я вижу твердый голубой свод, я более прав, чем когда я напрягаюсь видеть дальше его". Толстой и тут со своим героем, с его необходимым доверием к простой, доступной глазу очевидности.
Творец "Анны Карениной", стремясь к полноте воссоздания жизни, как бы "входит" в каждого из героев, и не только в людей. Во время левинской охоты с Лаской он долго-долго следит за Левиным ее глазами, через нее отгадывает, что Левин испытывает, думает, что он собирается сделать.
В сцене скачек неоднократно сменяются ракурсы Вронского и Фру-Фру. "Только потому, что он чувствовал себя ближе к земле, и по особенной мягкости движения Вронский знал, как много прибавила быстроты его лошадь", - это "от" Вронского. "Канавку она перелетела, как бы не замечая", - вводится "взгляд" Фру-Фру. "Она перелетела ее, как птица..." - произносит от себя автор. И в простоте, бесхитростности толстовского сравнения - этого "как птица" - непреодолимая приверженность создателя "Анны Карениной", который,.кажется, вот-вот, увлекаясь, уйдет в одни тонкости и сложности словесного изображения, так поддающиеся ему, такие в самом деле существенные, к первоначальному, первоосновному, ощутимо живому. "...Как птица" - только этими словами и хочет передать Толстой прямо "от себя" восторг перед бегом-полетом Фру-Фру.


Главная.
Биография.
Поэзия.
Услуги.
Статьи.
Зар. Писатели.
Ссылки.
Контакты.
1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 11 - 12 - 13